Ботиночки Нариман — что это?

 Слышали такое словосочетание? Кто-то крутит у виска, мол, опять какой-то блатной сленг. А кто-то, наоборот, сразу улыбается и вспоминает старые пластинки, узкие джинсы и ту самую походку, которую невозможно спутать ни с чем. Так что же это за обувь такая — «ботиночки нариман»?

Спойлер: это не мем про татарстанского бизнесмена. Это реальная легенда обувного мира, которая живет уже полтора века.

Откуда взялось название?

Тут есть две версии, и обе имеют право на существование. Первая — самая очевидная. В Баку работала обувная фабрика, названная в честь Наримана Нариманова. Фигура известная: партийный деятель, председатель Совнаркома Азербайджана. При жизни он к ботинкам имел косвенное отношение, а вот фабрика его имени выпускала обувь, которая разлетелась по всему Союзу. Качественную, модную, статусную.

Вторая версия — более романтичная и… имперская. Говорят, аббревиатура NARIMAN расшифровывается солидно: North Association Russian Imperial Merchandise Apparels Nationwide. В переводе — «Общенациональная северная ассоциация российских имперских товаров и одежды». Звучит? Еще как! И если верить этой истории, азербайджанская галантерейная корпорация с таким именем начала штамповать те самые ботинки около 150 лет назад. То есть еще при царской России.

А что в песне?

Знаменитая фраза прилипла к обуви не случайно. Гарик Сукачев — вот кто по-настоящему увековечил эти ботинки в народной памяти. В его хите «Я милого узнаю по походке» прямо поется: «ботиночки нариман».

Но и тут есть нюанс. В ранних, черновых версиях песни он пел совсем другое: «ботиночки на рипах». Что значит — ботинки со скрипом. Тогда, в определенных кругах, скрип новой, хорошей кожи считался признаком крутости. Слышишь характерный звук — значит, человек при деньгах. Но когда русские музыканты начали активно выступать за границей, европейская публика этот «скрип» не оценила. Они не понимали, почему надо радоваться пискучей обуви. Вот так «на рипах» превратились в «нариман». Звучит красиво, загадочно и без лишних вопросов.

Кстати, за рубежом эту модель называют проще — челси. Но на постсоветском пространстве прижилось именно имя собственное. Своё, родное.

Как они выглядели?

Представьте себе ботинки, которые невозможно спутать с современной безымянной обувью.

Классика — лакированные, черно-белые. Без шнурков! Вместо них сбоку — кнопки. Да-да, те самые, которые фиксировали ботинок на ноге, как в старые добрые времена. Носок — суженный, иногда с художественной перфорацией или даже вышивкой. Каблук — широкий, устойчивый, но невысокий. Задник — выделенный, черный. А сама основа — из белой кожи.

Правда, в народ шли и упрощенные версии. В них натуральная кожа была только на носке и заднике, а всё остальное — крепкая парусина. Зато носились такие вечно и выглядели при этом вполне себе.

Современная интерпретация, которая пришла им на смену, — это уже челси на резинке. Удобно, практично, подходит на любую полноту ноги. Но той самой эстетики, той самой кнопочной застежки — уже нет.

С чем их носили?

Тут важно понимать: «нариманы» — обувь характерная. Массивная, заметная. И если надеть их не с тем низом, весь образ рассыплется.

Правило было простое — только узкие джинсы или кожаные брюки на средней посадке, прямого кроя. Клеш категорически не подходил: штанина задиралась, цеплялась за каблук, и вместо стиля получалась нелепица.

Зато верх — пожалуйста. Объемный и длинный. Свитера оверсайз, широкие пиджаки, двубортные пальто А-силуэта. И обязательно — расстегнутыми. Чтобы чувствовалась свобода, чтобы ботинки не давили на образ, а делали его законченным.

Кто их носил?

Если думаете, что это сугубо советская история, то ошибаетесь. В таких ботинках щеголял Элвис Пресли. The Beatles на своих первых фото — тоже в них, только называли их, разумеется, челси. Фредди Меркьюри не брезговал.

А на постсоветском пространстве «нариманы» стали настоящим киношным символом. Во всех экранизациях Ильфа и Петрова Остап Бендер рассекает по стране именно в таких ботинках. Великий комбинатор, который знал толк в хорошей обуви.

Короче, это не просто обувь. Это культурный код. История, которая началась полтора века назад на фабриках Баку, прошла через песни Сукачева, через ливерпульскую четверку, через образ Бендера — и дожила до наших дней.

Сегодня найти настоящие «нариманы» с кнопками — та еще задача. Но мода на них возвращается. Потому что классика, проверенная временем, никогда не умирает. Она просто ждет своего часа. Или своего походочка.